Заповедник, культура и власть.

Борис Прищепа, депутат Цюрупинского райсовета
Фото Андрея Матросова
В Цюрупинском районе при ликвидации одного из лесных пожаров на вершинах сосен были обнаружены не воспламенившиеся пластиковые бутылки с зажигательной жидкостью. Но многие из них и “сработали”, вспышки были хорошо видны из вертолета. Этот факт почему-то никто из ответственных лиц не сообщил журналистам...
Все разговоры о лесных пожарах сводятся к двум-трем (при внимательном рассмотрении – второстепенным) вещам: говорят о том, что лесные пожары – это результат неосторожного обращения с огнем; что наши пожарные не умеют лесные пожары тушить; государство денег на пожарную охрану лесов денег не дает. Предлагаемый выход из ситуации один – строить БТК (биотехнические комплексы).
И нечто под названием БТК (попросту накопители воды) строят много лет. Хотя это нечто – странное и противоречащее всякой логике. Ибо если бы строились настоящие БТК, то размещались бы они в “межбугровых низменностях лесов, с неглубоким, до двух метров залеганием грунтовых вод. Вокруг водоемов закладываются дубравы из лиственных пород деревьев и кустов… Их основная функция – развитие леса, т.е. создание максимально благоприятных условий для лесной фауны”. Об этом писали 26 лет тому назад директор Нижнеднепровской НИС (ныне Степной им. Виноградова филиал УкрНИИЛГА) кандидат биологичных наук И.Тарасенко и ученый секретарь НИС кандидат сельскохозяйственных наук Г.Свистула. Они же отмечали, что “БТК одновременно имеют и противопожарное значение”. Статья опубликована 7 февраля 1981 г. газетой “Шляхом Леніна” (г. Цюрупинск). Ее авторы всю свою жизнь отдали лесу, и дело свое вели хорошо.
Почему БТК надо строить в низменности? По двум причинам: и вода здесь будет всегда, и лес при ее вынужденном отборе (на тушение того же пожара) не пострадает.
А нынешние так называемые БТК строятся не в межбугровых низменностях, а на буграх!
Почему? Может быть, потому, что расчет с подрядчиком производится добытым песком (у государства нет денег), а песка с бугра можно выбрать во много раз больше, чем в низменности? И если кому-то покажется, то эти предположения – досужие домыслы, вспомним историю небезызвестной фирмы “Кварц”. Кто, скажите, поверит в то, что она годами судится с властью за право строить БТК только ради выполнения благородной миссии по защите леса? Никто. Тогда в чем ее интерес? Почему она так упорно отстаивает свое право на бесконечное строительство БТК, и это при том, что денег заказчик – “Херсонлес” – за работу не платит? Не песок ли является главной целью в строительстве БТК нынешней их модификации – на буграх? Можно еще вспомнить о довольно приблизительном учете объемов выборки песка, что выгодно – смею предположить – как заказчику, так и подрядчику… Если учесть, что предыдущий руководитель “Херсонлеса” Валентин Слюсаренко подсчитал: для полного обеспечения пожарной безопасности необходимо строить один БТК на 400 га леса (делим 80 тыс. га лесов Нижнеднепровья на 400 – получаем 200 БТК), то это уже и не миллионные, а, скорее всего, миллиардные объемы песка, это – “золотая жила” для “генералов песчаных карьеров” на годы и годы! Ведь не случайно все войны вокруг песка ведутся не против его добычи вообще, а против конкретных добытчиков в частности – войны за передел “золотой жилы”?… При этом власть предержащие начисто игнорируют мнение ученых Института Земли АН Украины о том, что “Алешковская арена песков – уникальное явление природы, она должна быть объявлена заповедной зоной, и хозяйственная деятельность на Арене должна соответствовать жестким нормам природоохранного законодательства”.
В июле нынешнего года на базе Цюрупинского государственного лесоохотничьего хозяйства (ГЛОХ) проходил областной семинар с повесткой дня “Об усилении охраны лесов области от пожаров в 2007 году”. Его участники – лесники, пожарные, МЧСники. Разговор шел все о том же – о необходимости строительства БТК как единственного варианта спасения лесов от огня.
Я задал наивный вопрос: а не проще ли и не дешевле построить несколько подземных закрытых резервуаров для воды или пробить необходимое количество трубчатых колодцев? Оборудовать их соответствующей защитой от ворья и при необходимости брать из них воду? Это было бы, во-первых, раз и на многие и многие годы; во-вторых, мы избежали бы невероятных потерь воды при ее испарении с открытого “зеркала” БТК, ведь эти испарения неизбежно будут приводить к понижению уровня грунтовых вод вокруг БТК и, соответственно, гибели близлежащих лесов!
Новый руководитель “Херсонлеса” Александр Глод посчитал мысль интересной. Возражений не последовало ни от пожарных, ни от лесников… Да, затраты для реализации подобного проекта немалые, но если учесть, что сгорело почти (или больше?) 6 тыс. га леса, и посчитать, во сколько обойдется его восстановление, то затраты на подземные резервуары или трубчатые колодцы можно вообще не учитывать – как ничтожно малые математические величины.
В прессе появилось сообщение, что задержан некий безработный, неосторожно бросивший окурок, в результате чего и случилось несчастье. Интересно, найдется в области хоть один человек, поверивший в эту версию? На упомянутом выше семинаре, а точнее – в его кулуарах, прозвучало: “Лес будет гореть до тех пор, пока будет разрешено брать песок”. Да и те, кто вырубает и продает обгоревшие сосны, в накладе не остаются… Не смеем утверждать, что это именно так и есть. Но если вспомнить пластиковые бутылки с зажигательной жидкостью на соснах…
Повторюсь в сотый раз: Алешковская арена требует неотложной государственной помощи. Ее давно следует объявить заповедной зоной – без каких бы то ни было исключений. Арена – это власть предержащие пока что не поняли или понимать не желают – может стать уникальным курортом. С невероятно целительным, сухим, настоянным на сосне воздухом, с целительными грязями соленых (очень соленых!) лесных озер, с уникальными целебными травами и многим, многим другим. Но всего этого мы можем очень скоро лишиться…
…Так получилось, что в начале лета нынешнего года во времени совпали два события: Министерство охраны окружающей среды Украины наградило меня Почетной грамотой за статью “Глибокі обмілини піщаної ріки” (газета “2000”, Киев). Впервые эта тема широко освещалась в статье “Отмели песчаной реки” (газета “Вгору”, № 9 от 27.02.2003). Грамоту вручал первый заместитель Министра Сергей Глазунов в своем рабочем кабинете, в почти торжественной обстановке – 8 награждаемых, фото-, теле- и просто журналисты. А в это же время на моем рабочем столе в Цюрупинске лежала ксерокопия разрешения на “геологоразведку” песка в Цюрупинском районе за подписью… того же Сергея Глазунова. Я сказал заместителю министра, что мне странно все это: с одной стороны – награда за мою многолетнюю борьбу во имя спасения лесов, с другой – разрешение на то, против чего борюсь. Мои слова остались без внимания…
Тем временем за 7 месяцев нынешнего года в наших лесах случилось 367 пожаров. И по-прежнему песок вывозят днем и ночью…
Михаил Подгайный, старший научный сотрудник отдела природы Херсонского областного краеведческого музея
Фото Андрея Матросова
В сосновых лесах Цюрупинского района разворачивается грандиозное дорожное строительство. На територии Государственного предприятия “Цюрупинское лесоохотничье хозяйство” инициируется сооружение противопожарных лесных дорог. Масштабы затеянного поражают воображение: с целью исполнения поручения Президента Украины Ющенко планируется осуществить строительство 370 дорог с известковым покрытием, 95 противопожарных водоемов, 570 км дополнительных минерализованных полос и т.п.
Бедный лес! Общий бюджет строительства в нынешних ценах составляет 75–80 млн. грн. При таких объемах освоения средств, как показывает печальных опыт прошлого, надо уже сейчас начинать общенациональную кампанию за спасение природы Олешковских песков.
Для чего рубят лес и уничтожают места обитания охотничьих животных, понять нетрудно. Достаточно отметить на карте лесные кварталы, чьи номера фигурируют в документах на согласования отвода земельных участков под “дороги”. Кварталы эти расположены по соседству и образуют компактный район, примыкающий к железнодорожной станции Раденское. Оно и понятно. Ведь “дороги” больше напоминают карьеры, а по словам местных жителей на станции днями и ночами грузятся вагоны с песком.
Есть в этой истории и одно пикантное обстоятельство. Во всех документах на строительство дорог фигурирует ключевая фраза: “з метою виконання доручення Президента України”. Как известно, в прошлом году Виктору Андреевичу пришлось, что называется, “на собственном горбу” ощутить, каково тушить лесной пожар в условиях абсолютного бездорожья на песках, обезвоженных месячной засухой. Когда вытаскиваешь из сухого, как порох, песка завязший по самые оси пожарный ЗИЛ, поневоле начинаешь мечтать о дороге с твердым покрытием. Вот так и родилось “доручення Президента”, которое вполне могут взять на вооружение лица, заинтересованные в добыче песка. А позднее, когда начались протесты общественности и местных жителей, обеспокоенных строительством, некоторые лица не постеснялись назвать карьероподобные просеки “президентской дорогой”. Ни больше, ни меньше.
На сессии Раденского сельсовета 30 мая селяне-депутаты весьма недвусмысленно высказывались по адресу и “президентской дороги”, и самого Гаранта Конституции, неосмотрительно раздающего такого рода “доручення” и никак не контролирующего их выполнение. А 5 июня на сходе жителей села Пролетарка уже самому Херсонскому губернатору Борису Силенкову пришлось клятвенно убеждать селян в том, что ни одна тонна песка не будет вывезена.
В связи с этим и безотносительно к тому, для чего на самом деле затевалась эта “стройка века”, возникает законный вопрос: а прав ли был Президент, поручая строить противопожарные дороги в сосновых лесах на приречных песках в условиях засушливой южностепной подзоны степной зоны умеренного климатического пояса с годовым количеством осадков менее 400 мм? (Именно так “длинно” необходимо формулировать вопрос, если подходить к делу ответственно и профессионально). И действительно ли дороги противопожарного назначения предохраняют такого рода леса от гибели в масштабных верховых пожарах?
На эти два вопроса существует четкий и совершенно однозначный ответ. Нет. Не прав Президент (это говорится отнюдь не в упрек Виктору Андреевичу: не будучи специалистом, он, естественно, не мог знать все тонкости и нюансы этого чрезвычайно сложного вопроса). Лесные дороги в наших обстоятельствах не только не предохраняют лес от гибели, но, напротив, именно они и способствуют тотальному выгоранию леса на огромной территории, как это неоднократно наблюдалось в лесах такого типа во всем мире, в т. ч. и у нас в Голопристанском районе в 2007 году.
А дело все в том, что лес в наших климатических условиях накапливает в ходе развития деревьев массу сухих растительных остатков (хвойный опад, сухие сучья, кору, шишки), которая в принципе не может быть утилизирована в процессе гниения – для этого в наших лесах катастрофически не хватает влаги. Наш сосновый лес по мере роста превращается в эдакую “пороховую бочку”, которая со временем становится только мощнее и опаснее. Этот разрушительной силы “заряд” можно легко “разрядить” небольшим низовым палом, когда сгорает только поднакопившаяся лесная подстилка, а деревья остаются целы и невредимы. А можно “взорвать” катастрофическим верховым пожаром, когда за считанные часы лес превращается в груду головешек.
В лесах, аналогичных тем, что существуют в Херсонской области, низовые пожары являются неизбежным и абсолютно необходимым условием выживания леса как такового. В пределах сохранившихся участков старых послевоенных посадок в Цюрупинском районе у многих деревьев возрастом более 40 лет в прикорневой части ствола имеются следы обгорания коры. Эти сосны потому и выжили, что низовые пожары неоднократно уничтожали лесную подстилку, сделав невозможным губительный верховой пожар на данном участке.
И именно поэтому, по мнению авторитетных зарубежных специалистов по борьбе с лесными пожарами, единственным надежным средством уберечь подобного типа лес от гибели в огне является… огонь. И никаких других эффективных способов спасти леса засушливых районов умеренной зоны и сухих субтропиков просто не существует.
Чем опасны противопожарные дороги? Да тем, что дают возможность тушить без разбора все возгорания, включая спасительные низовые пожары. Повышая тем самым вероятность возникновения катастрофического верхового пожара. Об этом свидетельствуют и последствия борьбы с лесными пожарами на Херсонщине, и, более наглядно, печальный опыт страны, обладающей самой развитой в мире инфраструктурой предотвращения пожаров, – Соединенных Штатов Америки.
В США еще в 1995 году в Федеральную программу борьбы с огнем было внесено положение о том, что тушение всех пожаров может привести к нежелательным последствиям. После этого руководство нескольких национальных парков страны начало практиковать плановые возгорания с целью недопущения верховых пожаров. На относительно безлюдных территориях национальных парков такая практика не грозила каким бы то ни было ущербом местному населению. Напротив, в густонаселенных районах лесистых южных штатов Калифорния, Невада, Флорида, Джорджия местные власти, вопреки рекомендациям специалистов, отказались от экспериментов с плановыми возгораниями и продолжали методично тушить все лесные пожары без исключения. Причиной этому был страх перед возможными судебными исками пострадавшего от огня населения. Проблему борьбы с верховыми пожарами, опасными для жизни и имущества людей, надеялись решить путем наращивания технической мощи противопожарной служб и развития транспортных коммуникаций, в том числе противопожарных подъездных дорог. В конечном итоге такая политика привела к катастрофическим последствиям.
В начале текущего десятилетия силы и средства американских мобильных пожарных команд, специализирующихся главным образом на тушении лесных пожаров, превысили возможности всех остальных стран мира вместе взятых. Сейчас это около десяти тысяч специально подготовленных пожарных, в том числе 500 парашютистов, 87 специализированных вертолетов, 18 самолетов, включая гигантские четырехмоторные воздушные танкеры, способные сбросить на очаг возгорания сразу 9 тонн воды. Вся эта жуткая армада методически тушила все лесные пожары в густонаселенных районах Флориды и Калифорнии, используя самую развитую в мире сеть автомобильных дорог, в т. ч. и подъездные дороги противопожарного назначения.
Элементарный здравый смысл показывал, что рано или поздно запасы горючего материала в лесной подстилке и подлеске превысят технические возможности человека. Что и произошло в 2005 году. Сразу в нескольких районах США вспыхнули катастрофические верховые пожары, выгорело около 3,5 млн. га лесов. Далее ситуация развивалась по нарастающей: в 2006 году пламенем были охвачены 3,7 млн. га; в следующем 2007-м лесные пожары полыхали почти по всей Калифорнии, а в мае этого года еще до начала лета катастрофический пожар охватил центральную Флориду. Губернатор штата объявил чрезвычайное положение. На помощь пожарным брошена армия. И, тем не менее, огонь обрушился на населенные пункты штата. В городе Палм-Бэй выгорели целые районы.
Может быть, им подъездных дорог не хватало? Нет, с дорогами в Америке все о’кей. Как раз наоборот, косвенной причиной всего этого кошмара стала именно развитая сеть автомобильных дорог, значительно облегчавшая в предыдущие годы тушение низовых пожаров. Парадоксально, но сейчас с точки зрения противопожарной безопасности в наиболее выгодном положении оказались самые глухие лесистые горные районы США в пределах территории национальных парков, где нет развитой транспортной инфраструктуры, но где администрация в соответствии с рекомендациями специалистов практиковала плановые возгорания.
В Херсонской области ситуация полностью аналогична американской.
Катастрофический пожар 2007 года вспыхнул в лесах Голопристанской (Олешковской) песчаной арены в районе с густой сетью дорог, связывающих села Малые Копани, Гладковка, Малая и Великая Кардашинка между собой и с райцентром Голая Пристань. Пожар прошел по территории, удаленной от райцентра на расстоянии всего лишь 10–15 км. В предшествующие годы здесь ввиду близости города и развитости дорожной сети эффективность тушения пожаров была наибольшей. И именно поэтому летом 2007 года верховой пожар уничтожил здесь более 4 тысяч гектаров леса.
Напротив, в лесах Казачелагерской арены, расположенных по краю бывшего полигона Министерства обороны СССР, дорог мало. Полигон не позволял связать села Новая Маячка, Подо-Калиновка, Великие Копани, Раденск, Пролетарка напрямую через центр арены. Все имеющиеся здесь дороги обходят лесной массив по периметру. Кроме того, леса Казачелагерской арены более, чем на 20 километров удалены от города Цюрупинск. В предшествующие годы на этой территории эффективность тушения пожаров была объективно наименьшей, ввиду удаленности от райцентра и неразвитости дорожной сети. И именно поэтому верховые пожары 2007 года охватили здесь лишь несколько сравнительно небольших по размерам участков общей площадью менее 2 тысяч гектаров.
Как видно, эффективность защиты лесов Казачьелагерской арены от пожаров объективно зависит не от того, сможет ли государственное предприятие “Цюрупинское ЛОХ” построить противопожарные дороги, а от того, будет ли создан национальный природный парк “Олешковские пески” и будет ли администрация парка практиковать плановые низовые пожары, как это принято в национальных парках США.
А ситуация с лесными пожарами в этом году складывается опасная. Такого обильного травостоя, как сейчас, не было уже лет десять. Летом эта сочная пока еще зелень неизбежно высохнет и станет пищей для огня. В самих сосновых посадках трава почти не растет. А вот просеки, противопожарные разрывы и обочины дорог станут проводниками огня вглубь лесных массивов. Повторится ли ситуация 2007 года? Все зависит от того, как долго на данном участке не было пожаров. Если в лесной подстилке накопилось достаточное количество горючего материала, верховой пожар станет неизбежным.
Так нужно ли строить “президентскую дорогу”? Нет, не нужно. В лучшем случае, если она не будет использоваться по назначению, – это бессмысленное закапывание в песок бюджетных денег. А в худшем, если пожары будут тушить, – нас ждет повторение через несколько лет калифорнийско-флоридского кошмара с полной потерей лесов, выращенных с таким трудом.
Сергей Дяченко, сотрудник Херсонского Краеведческого музея
Имения, о которых мы говорили, прославлены своими хозяевами. Чернянское имение, несмотря на выдающихся владельцев, более известно все же семьей его управляющего – Давида Федоровича Бурлюка.
Село Чернянка находится в Каховском районе, в 20 км от райцентра и в 100 км от Херсона. В нем – 3,5 тысячи жителей.
Имение Чернянка было приобретено графом Николаем Семеновичем Мордвиновым в 1791 г. Мордвинов – адмирал, выдающийся деятель. С 1785 г. он возглавлял Черноморское адмиралтейское правление в Херсоне, а позднее в Николаеве. Один из первых организаторов Черноморского флота. В 1799–1801 гг. – вице-президент Адмиралтейств-коллегии, с 1802 г. – морской министр, в 1810–1818 гг. – глава департамента экономики. Николай Семенович был сыном адмирала и морского писателя Семена Ивановича Мордвинова и воспитывался вместе с великим князем Павлом Петровичем. В 1774 г. Мордвинов был послан для практики за границу и три года плавал на судах английского флота у берегов Америки. Вскоре по возвращению в Россию был произведен в капитаны 2-го ранга. В 1783 году участвовал в секретной экспедиции адмирала Чичагова в Ливорно, где и женился на дочери английского консула Генриетте Кобле.
Мордвинов жил в Херсоне с матерью и сёстрами с 1784 по 1790 г. Из-за разногласий с Потемкиным подал в отставку и уехал в Москву, но после смерти Потемкина снова вернулся в Херсон. Тогда, вероятно, в 1792 г. он и побывал в своем новом имении в 46 тыс. гектар на земле Крымского ханства, присоединенного к России в 1783 году. Центром имения был большой под – Черная Долина, лежащая на пути из Перекопа к Таванской переправе (Каховка–Берислав). Здесь существовал населенный пункт, однако Мордвинов отнес центр своей экономии на 15 км к северо-востоку, где тоже раскинулся под меньших размеров. Он потому назывался, вероятно, “Черненький”, почему и сама экономия получила название Черненькая – Черненька – Чернянка.
В 1794 Николай Мордвинов с семьей переехал из Херсона в Николаев, а в 1799 – в Крым, где у него тоже было имение. После смерти в 1801 г. Павла I Мордвиновы уехали в Петербург, где Николай Семенович занял пост вице-президента Адмиралтейств-коллегии. Он прожил 91 год и умер в 1845 г. Первым наследником Чернянки стал Николай Николаевич Мордвинов, родившийся, кстати, в Херсоне в год приезда Екатерины Великой. Затем во владение Чернянкой вступил Александр Николаевич, а последним ее хозяином стал Александр Александрович Мордвинов. Мордвиновы никогда не жили в Чернянке, однако графский дом в имении все же выстроили, может быть, еще при Николае Семеновиче и его сыне Николае. Но поскольку усадьбу так никто и не обжил, в начале ХХ века она пришла в запустение. Впрочем, это единственное упущение в хозяйстве, экономическое положение имения было блестящим. Из одного этого имения до первой мировой войны вывозился на продажу миллион пудов хлеба (более 16 тонн). Под пастбищами находилось до 16 350 га, в аренду сдавалось до 19 620 га. Славилась Чернянка, прежде всего, скотоводством. В хозяйстве содержалось свыше 40 тыс. голов мериносовых овец, до 600 рабочих волов, до 175 коров, до 400 штук молодняка и прочего. Замечательно было организовано молочное хозяйство. Масла и сыры – швейцарский, лимбургский и тильзитский, – сбывались в Херсон, Одессу и Севастополь. Огромные подвалы с крючьями в сводах сохранились и ныне. Был свой завод кавалерийских и артиллерийских лошадей.
С 1907 по 1914 гг. место управляющего этой огромной экономией графа Мордвинова занимал человек, семья которого прославила Чернянку. Это – Давид Федорович Бурлюк – отец художника-футуриста Давида Бурлюка. На Юг Давид Федорович переехал еще в конце 1898 г., когда получил должность управляющего экономии “Золотая Балка” неподалёку от Нововоронцовки, на правом берегу Днепра. В юности он, может быть, и не предполагал такого роста своей карьеры. Стремлению к образованию, творческому подходу к делу Давида Федоровича подталкивала и вдохновляла супруга, Людмила Иосифовна (в девичестве Михневич) – умная и образованная, преподаватель музыки и пения. От простого арендатора Давид Фёдорович вырос в управляющего помещичьих экономий и оторвался от “креста” предков и братьев Бурлюков, которые были, по сути, обычными крестьянами.
Первой экспериментальной площадкой для сельскохозяйственного опыта Давида Фёдоровича стало в 1890 г. имение генерала Бютцева в сельце Корочка Обояньского уезда Курской губернии. А на Херсонщине Давид Федорович уже делился с другими землевладельцами своим опытом. В херсонских газетах время от времени появлялись заметки о его научных пособиях по сельскому хозяйству. Он с большим уважением относился к крестьянам. Говорят, когда Давид Федорович покидал Золотую Балку, местные крестьяне не могли сдержать слез и несли его на руках.
Чернянка стала новой вехой научных изысканий Бурлюка, в чем граф Александр Александрович Мордвинов его не ограничивал. Херсонское сельскохозяйственное училище, представляя своим воспитанникам примеры образцовых хозяйств, в 1910 г. устроило экскурсию в Чернодолинское имение. “Сравнительно большой интерес для экскурсантов, – писалось в отчете экскурсии, – представляло в имении применение мелкой вспашки. Управляющий имением господин Бурлюк является большим сторонником и пропагандистом мелкой вспашки, как под озимые, так и под яровые хлеба; и даже целина поднимается им на глубину не больше 1,5 вершков. […]. Кроме полей, ученики осмотрели громадные мастерские, земледельческие орудия и машины, большая часть которых помещается под открытым небом, большой старый фруктовый сад, содержащийся в образцовом порядке и усадебные постройки. Последние и, в особенности, контора, имеют очень запущенный вид. Близ усадьбы поставлен громадный паровой насос, при помощи которого выкачивается вода из колодца, и этой водой производится поливка сада. Осмотром имения руководил господин управлявший Бурлюк, который давал подробные и интересные объяснения”.
Огромную территорию, на которой теперь раскинулось пересыхающее озеро-водохранилище, занимал фруктовый сад, плодовые и древесные питомники, небольшой виноградник. Для детей служащих на средства Мордвинова содержалась школа.
Чернянка стала новой вехой не только в сельскохозяйственной деятельности Давида Федоровича, но и для всей семьи, которая переезжала с места на место за главой семейства. Степные, просторы Северной Таврии разбудили в детях Бурлюка интерес к древней истории земли, летопись которой велась курганами. Нет сомнения, что интерес этот был разбужен основателем Херсонского музея древностей Виктором Ивановичем Гошкевичем.
С переездом семьи Бурлюков в Чернодолинскую экономию, Гошкевич ежегодно стал приезжать в имение для проведения археологических разведок. Бурлюки, в свою очередь, подключились к изысканиям, и все находимое на территории имения, конечно с разрешения Мордвинова, передавали в херсонский музей. В 1911 году, по приглашению графа Мордвинова, Гошкевич с Бурлюками вскрыл крупный скифский курган. В 1912 году братья Бурлюки: Давид, Владимир и Николай самостоятельно исследовали около четырех десятков курганных насыпей. В том же 1912 г. Гошкевич закончил исследование в имении катакомбного погребения. Художник Давид Бурлюк выполнял зарисовки и чертежи, которые и хранятся в фондах Херсонского краеведческого музея.
В Чернянке Давидом Бурлюком была создана одна из первых футуристических художественных группировок, получившая символическое название “Гилея” по геродотовскуму названию лесистой области в Скифской земле, в устье Днепра. Бурлюк не без основания предполагал, что земли Мордвинова занимали северную окраину Гилеи. И название это, как видим, связано с серьезным увлечением Бурлюками историей.
Для именитых ныне, а ранее никому не известных друзей Бурлюка Чернянка стала творческой дачей. В разное время в ней побывали: Владимир Маяковский, Велимир Хлебников, Михаил Ларионов, Наталья Гончарова, Владимир Татлин, Алексей Ремизов, Алексей Кручёных, Бенедикт Лифшиц и многие другие. Здесь разыгрывались театральные постановки, читались стихи, были написаны сотни стихов и прозаических произведений, созданы многочисленные зарисовки и картины с видами Чернянки.
Ныне же Чернянка неузнаваемо изменилась. Старый сад вырублен и вместо него устроен пруд, обозначивший своими границами очертания Черненького пода. Большинство построек экономии уничтожено. Разрушаются сараи, и даже подвалы. Но досаднее всего, что дом, в котором жила семья Бурлюков, чудом переживший и революцию, и Вторую мировую войну, был снесен совсем недавно, в начале 80-х.
Чудом сохранилось помещение старой школы, которую в свое время Мордвинов выстроил для детей служащих и содержал за свой счет. Уже около пятнадцати лет, как здание брошено и разрушается. В сентябре этого года рухнула крыша над одним из самых оригинальных объектов старой Чернянки – длинного сарая со стеной из красного кирпича и дикого рваного камня со своеобразной кладкой.
Этот сарай и многие другие объекты Чернянки попали на живописные полотна Давида Бурлюка. Чернянка оказалась одним из самых хорошо проиллюстрированных имений Херсонщины, да еще и таким замечательным художником. Правда, отобрать работы, посвященные Чернянке, оказалось не так-то и просто, ведь Бурлюк их не подписывал...
Чернянка разрушается. Это, к сожалению, неизбежный процесс. Теперь главной задачей для нас стало если не сохранить памятники, то хотя бы память о них. Чернянке это удалось.

Алешковские пески. Подвиг лесоводов.

ВЛАДИМИР ЧИВИЛИХИН

ПОЮЩИЕ ПЕСКИ

Нет, я не о тех песках, что поют нежно и зазывно, перемещаясь под
ветрами и собственной тяжестью. Сегодня я глух к этим редким звукам
пустыни, потому что услышал здесь новую песню...

Да что хорошего-то, если разобраться, в этих сыпучих песках? Вот как
описывал их в конце прошлого века очевидец: "Горе путнику... Прикрыв себя
всем, что только может иметь значение защиты, с шумом и песком в ушах, с
болью и песком в глазах, со щекотаньем и песком в носу, с затрудненным
дыханием и песком в горле и, наконец, с упованием и надеждой в сердце, ему
остается только ожидать прекращения этого ада".

О какой пустыне идет речь? Гоби, Калахари, Каракумах? Нет. Возьмите
атлас, найдите низовья Днепра и здесь, на его левобережной стороне, вы
увидите географическое обозначение: "Алешковские пески". Да, на Украине, в
этой хлебородной, яблоневой республике, есть пустыня. И не маленькая, не
безобидная.
Еще в 1887 году "Лесной журнал" писал:

"Движение песков за последнее время усилилось. Движутся они по
всевозможным направлениям и заносят собой не только ценные земли, но и
озера, берега притоков Днепра, заносят еще сохранившиеся остатки лесов
естественного происхождения и искусственно созданные плантации, разрушают
дороги, поглощают усадьбы и сильно угрожают даже целым селениям:
Кардашинке, Раденскому, Костогрызову. Большим Копаням и другим..."

И вот мы едем по Алешковским пескам.
Наш двухдиферный "газик" мягко плывет по дороге, если можно так назвать
две глубокие борозды, заполненные рыхлым, сухим и горячим песком. Мы
буксуем даже на усиленном режиме двигателя, кардан все время садится на
вязкую массу, в кабине трудно дышать- от жары и бензинных паров. Впереди
вздымается высокий бархан, и надо разгоняться, чтобы взять перевал. Мотор
ноет, вот-вот сорвет себе сердце, машина тяжко дышит, подгребая под

себя сыпучий песок, юзит на спусках, мотается из стороны в сторону.
Никакой другой дороги здесь существовать не может, и мы бросили ее,
поехали прямо по барханам. На одном из них остановились. Горячий воздух,
желтые бугры во все концы. По наветренному склону неясные кривые письмена
- следы гадюк. Редкие былинки Песчаного овса, еще какие-то колючие
травинки, жалкие кустики шелюги. А у волнистой линии горизонта, там,
откуда течет этот обжигающий воздух, желтосерый столб - смерч. Самая
настоящая пустыня..

Признаться, я всего этого не ожидал, и мне, привыкшему к влажной
сибирской тайге и прохладе подмосковных лесов, было тут неуютно.

- А теперь правей надо брать, - сказал Владимир Николаевич водителю. -
Во-о-н на ту вешку...

Владимир Николаевич Виноградов - здешний ученый, доктор
сельскохозяйственных наук. Жарища эта ему нипочем, он оживлен, говорит
интересно, увлеченно. И все о песках.

Несчетные века стремил себя сюда могучий пра-Днепр. Под влиянием
вращения Земли отклонялся вправо, оставляя чистые кварцевые наносы. Семь
крупных песчаных арен вместе с межаренными супесями занимают сейчас
площадь в двести тысяч гектаров. На полтораста километров - от Каховки до
берега Черного моря - лежит эта мертвая зона, много раз переработанная
ветрами, принявшая к нашим дням безрадостный вид барханной пустыни. Трудно
здесь всему живому. Поверхность песка накаляется, бывает, до семидесяти
семи градусов по Цельсию. Осадков очень мало и в особо злые годы
составляет менее 130 миллиметров в год. На памяти у всех лето, когда за
три с Половиной месяца не упало ни капли дождя...
Бросовая, гиблая земля. Что ни посади высушит, сожжет, засыплет песком.
И зачем, собственно, сажать, если вокруг этой пустыни лежат жирные земли, в
которые можно вкладывать труд с хорошей отдачей? Но ведь родная земля,
какой бы она ни была, всегда мила, и ее надо выручать, если она попала в
беду. К тому же Алешковские пески - вечная угроза пашням, пастбищам,
колодцам, селам, поймам, дорогам, плавням. Днепровскому лиману.
Преобладающие здесь восточные ветры гонят пески на город Цюрупинок, бывшие
Алешки... Стоп!..

Я написал "гонят", хотя пора этот глагол употребить в прошедшем
времени. Подошел срок погромче сказать о необыкновенном подвиге
обыкновенных наших героев - лесоводов Херсонщины.

..."Газик" качает, как ладью, с носа на корму, кренит на борта, и вот
совсем нельзя ехать - барханы с подветренной стороны круто обрываются
вниз. Спустились к "сагам" - понижениям меж бугров, в которых. держится
влага. По откосам не поедешь, того и гляди колесо зароется в сырую мочагу.
Двигатель перегрелся, жара стала невыносимой. Аким Алексеевич Крыжевский,
начальник областного управления лесхоззага, подбадривает себя и меня,
приговаривает:

- Сейчас, сейчас, вот за этой грядой...
Взяли еще несколько песчаных бугров, вышли из машины, поднялись на
командную высоту, и я увидел мираж этой пустыни - необозримо, насколько
хватал глаз, расстилался молодой лес! ''Те лее пески, те же барханы,
только рельеф был чудесным образом смягчен, простор облагорожен зеленью,
сосняк манил густой тенью и-не поверите?-тонким грибным ароматом. Этот
красивый майский лес был весь освещен светло-зелеными свечечками - деревья
гнали себя в рост, выглядели красиво и празднично. Крыжевский заметил мое
волнение, сам заволновался:

- Слышите - грибами пахнет! Маслюков тут сейчас богато, в Херсоне уже
на базаре кошелками. А главное, остановили...

Да, пески остановлены, закреплены, обезврежены. Сообщив , читателю этот
"голый"
факт, я почувствовал, что обеднил жизнь и не сказал почти ничего. Для
многих из нас, к сожалению, важен лишь итог, конечный результат, а все
остальное - мелочи. Подробности события пригашиваются еще больше, когда
проходит десять - пятнадцать лет, и поэтому я обязан хотя бы коротко
сказать о мелочах и подробностях великого дела, сотворенного на
Алешковских песках...

Люди знали, что, кроме леса. нет в природе другой силы, способной
укротить эту пустыню. Но может ли вообще здесь расти лес?
Древние книги и документы утвердительно отвечали на этот вопрос. Эти
леса, состоявшие, как ныне установили ученые, из сосны, дуба, ольхи,
березы, были полностью уничтожены человеком. Правда, в русских летописях не
раз упоминается левобережье нижнего Днепра под именем "Олешья", а в
остатках этих лесов располагались аванпосты запор9жцев. Алешковские пески
окончательно сдвинулись в прошлом веке из-за бесконтрольных рубок последних
куртин леса, из-за хищнической эксплуатации пастбищ
капиталистами-скотовладельцами, которым ничего не было дорого на этой
земле. Шутка сказать, только у одного ФальцВейна паслось тут около миллиона
овец...

Еще тогда передовые русские ученые пытались спасти от гибели некогда
богатый и плодородный край. В 1888 году на Алешковских песках работал один
из основателей отечественного почвоведения П. А. Костычев. В 1899 году
знаменитый наш лесовод Ф. К. Арнольд возглавил комиссию/, составившую
проект создания здесь охранных- лесных полос. Не раз бывал на песках
крупнейший знаток наших степей академик Г. Н. Высоцкий. Четверть века
проработал тут известный лесовод И. А. Борткевич. В пески было вложено
немало трудов, но лесные посадки, как правило, гибли. К Великой
Октябрьской социалистической революции в районе сохранилось их всего две с
половиной тысячи гектаров, причем на песчаных аренах прижилась лишь
четвертая часть посадок. Этим леском нельзя было остановить пустыню, как
нельзя зубной щеткой остановить сквозняк в открытом окне.

В первые годы Советской власти крестьянские товарищества и колхозы тоже
пытались сажать леса, но для серьезной борьбы с пустыней не хватало
средств, сил, машин, опыта, знаний. Зона сыпучих песков расширялась
ежегодно примерно на пятьсот гектаров. Даже деньги и механизмы,
появившиеся в 1949 году, не решили проблемы - огромные площади посадок
вскоре погибли. Нужно было пересматривать некоторые догмы, искать новую
агротехнику, ставить дело на научную основу.
Лесные хозяйства Алешковских песков и научно-исследовательская станция
УкрНИИЛХа отказались от шелюги и осокоря - эти породы плохо приживались,
совсем не закрепляли пески, скорее наоборот: образовывали сыпучие бугры.
И. А. Борткевич всю жизнь сажал тут белую акацию на погребенных почвах и
супесях, однако барханы ее не принимали. Пришлось забраковать и все
остальные лиственные породы. Оставалась единственная надежда-сосна, хотя
она и сильно повреждается ветровой эрозией, плохо растет в первые годы.
И как ее сажать? Попробовали так называемый торфяно-гнездовой способ,
но посадки не смыкались, не становились лесом, сильно зарастали травой,
заселялись вредителями, гибли в засушливые годы.

П. А. Костычев думал, что подготовка здешней почвы - дело безнадежное,
однако лесоводы насчитали тут около трехсот отличных друг от друга
почвенных участков, и глубокая обработка многих из них была просто
необходимой. Это рекомендовали многие лесные ученые, а Д. И. Менделеев в
свое время прямо указывал, что песчаные почвы следует пахать как можно
глубже.

Но как пахать? Культуры, созданные по сплошной вспашке в 1949-1951
годы, выдувались ветрами, засыпались и засекались песком, полностью
погибали. Ветровая эрозия была бессильна против посадок в борозды, однако
остававшаяся в междурядьях трава быстро проникала корнями в полосу
ухода,иссушала почву и губила молодые деревца. И может быть, вообще не
нужно пахать?

Попробовали поглубже рыхлить песок полосами и потом, когда деревца
укоренялись и ветровая эрозия им становилась не страшна, обрабатывали
задернившиеся межполосья. Новый метод принес желанный результат - посадки
прекрасно приживались, стали дешевыми, надежно закрепляли пески.

Конечно, дело не так скоро делалось, как тут рассказывается. Нужно было
время, чтобы проверить опыты, которые у лесоводов растягиваются на годы.
Довелось испытать и горечь разочарований и счастье побед. Расскажу об
одной такой победе, в значительной степени обеспечившей успех всего дела.

Лесничий Алексей Мозговой приехал на Алешковские пески пятнадцать лет
назад. Территория лесничества представляла собой сплошные барханные пески
без единого зеленого вкрапления. Мозговой решил начать с исходного рубежа
всякого лесовода - с древесного семени. Раньше сеянцы сосны привозили сюда
с севера Украины. По пути они подсыхали, сильно болели в сухих песках,
умирали миллионами. Молодой лесовод решил создать местный питомник. У
одной из "саг" он распахал склон и посеял первые пять гектаров. Но вскоре
песчаная буря засыпала и выдула семена. Сохранилось лишь несколько
островков. Мозговой все лето поливал из озерца всходы и к осени получил
первые местные сеянцы. Они были слабыми с виду, но очень жизнеспособными
на поверку. На другой год лесничий перегородил площадь питомника
двухметровыми заборами из тростника - от песчаных бурь, внес в почву двести
тонн навоза-сыпца и минеральные удобрения, завез на "сагу" мотопомпу,
разработал свой метод выкопки и посадки сеянцев, принятый позже на всех
питомниках Нижнеднепровья. Ныне питомник Мозгового дает по нескольку
миллионов стандартных саженцев с каждого из десяти гектаров. Лесничества
теперь не узнать - пески покрыты сосновыми культурами на площади в две
тысячи гектаров, часть посадок уже сомкнулась и передана в государственный
лесной фонд.

И все же рамки этого очерка не позволят мне рассказать о том, как было
дело. Здешние лесоводы вспоминают те уже далекие годы и сами поражаются
необычным трудностям, которые были преодолены. Эти мертвые пространства,
например, долгие годы таили в себе страшную угрозу, с какой лесоводу
обычно не приходится сталкиваться. При глубоком рыхлении песков, которые
во что бы то ни стало надо было облесить, стали рваться снаряды и мины,
хорошо сохранившиеся в сухой среде со времен войны. Пустили специальный
танк, однако это не помогло - слишком много ему оказалось работы. Первая
рота саперов, приглашенная лесоводами, с площадки меньше чем в тысячу
гектаров собрала и уничтожила девять с половиной тысяч, как говорится в
одном документе тех лет, "взрывоопасных предметов". Но глубокое рыхление
все равно было невозможно. Новая воинская часть обнаружила на этой же
площади еще четырнадцать тысяч мин и снарядов! Научно-исследовательская
станция до сего дня держит в штате сапера...

А какими словами рассказать о героинях девчатах, работающих на барханах?
В страшную жару они едут по бездорожью за двадцать пять километров в чрево
пустыни и устают еще до начала смены. На вершину бугра не поднимается ни
трактор, ни автомобиль. Все работы тут выполняются вручную - рыхление,
посадка, уход. А ямы еще надо опудривать дустом, корни сеянца смачивать
специальной химической жижей - от личинок хруща и прочей дряни. К полудню
песок раскаляется до пятидесяти градусов и, гонимый ветром, сечет кожу, а
тут даже тени не сыщешь. И посадка - только начало. На многие километры
тянутся по крутым барханам рядки сосенок, и все их надо пройти с мотыгой
не менее пяти раз! Только через пять лет после этих тяжких трудов жди леса.

Лесоводы Алешковских песков стали сажать ежегодно по восемь тысяч
гектаров сосны.
Как на войне, наступали по фронту, укрепляли фланги, брали сыпучие
пески в "котлы", и теперь твердо могут сказать - пустыня побеждена. Все
левобережное Нижнеднепровье отбито от песков мощной зелёной полосой.
Шестьдесят тысяч гектаров лесных посадок не только остановили пески,
защитили плодородные земли, деревни и сады, но и сами начали продуцировать
- за счет рубок ухода здесь получены первые сотни кубометров древесины, драгоценной в этом
безлесном краю.

Хочу поделиться с читателем еще одним необычным впечатлением,
вывезенным с Алешновских песков. Мы ехали по границе укрощенной пустыни -
она была там, за молодым весенним лесом, а тут по сторонам тянулись ровные
площадки, окаймленные теми же зелеными раменами, и я не верил своим
глазам. На просторных полях переливались волнами какие-то злаки, росли
ровными рядами фруктовые деревья, несметное число виноградных кустов.

- Здесь тоже были песчаные бугры,- пояснил Владимир Николаевич
Виноградов, когда мы сошли на обочину. - Мы разровняли их бульдозерами,
пробили до грунтовых вод скважины, и вот видите...

- А рожь здесь зачем?

- Для первичного закрепления песка. На будущий год заложим сад. Вы
знаете, сколько дает этот виноградник на погребенных почвах?
До ста сорока центнеров с гектара. А сорта у нас какие, если бы знали!

Подвиг алешковских лесоводов, остановивших эту единственную в Европе
пустыню, нашел свое продолжение в интенсивном сельскохозяйственном
использовании здешней природы. Вегетационный период в районе песков длится
с середины апреля до середины ноября, а среднесуточная температура в
пятнадцать градусов и выше держится здесь почти сто пятьдесят дней. Тепла
достаточно, чтобы выращивать виноград, персики, абрикосы, арбузы, дыни.
Этот особый тепловой режим обеспечивает созревание всех культур на две
недели раньше, чем в Крыму. Правда, тут очень сухо и трудно с водой, но
это не стало препятствием - оказывается, Алешковские пески, получая
мизерное количество влаги, способны хорошо удерживать ее в нижних слоях и
постепенно отдавать растениям, а погребенные, то есть засыпанные песками
почвы достаточно богаты, чтобы снабжать корни культурных растений всеми
необходимыми питательными веществами. И что самое главное - природа
нижнеднепровских песков придает- плодам садоводства и огородничества
высшие, элитные качества.

Все эти особенности местных условий были замечены давно. Еще в 1911
году энтузиаст освоения Алешковских песков лесничий И. А. Борткевич писал:
"На песках трудно создать ту или иную культуру, но если это удастся,
получим здесь все в лучшем виде, лучшего качества: виноград во всех
отношениях хорош, вино из него лучшее; нежнее фруктов трудно найти;
персики, например, являются феноменальным явлением по своей краооте,
величине плода и нежности вкуса".


К сожалению, все плодовые и виноградные плантации, заложенные еще в
конце прошлого века, к двадцатым годам погибли - в основе их возделывания
лежала неверная агротехника. А сейчас виноградники на Алешковских песках
занимают тысячи гектаров. Этим прибыльным делом занимаются и колхозы, и
специализированные совхозы, и лесные хозяйства, и сама Нижнеднепровская
научно-исследовательская станция, гостем которой я был. На станции
разрабатывается агротехника подготовки почвы, система внесения удобрений,
методы хранения виноградной лозы. Мне показали коллекционный питомник
станции, в котором воспитывается, испытывается, изучается больше тысячи
различных сортов винограда, а также обширную новую площадку чистых песков,
где скоро возникнет еще один опытный участок, располагающий двумя с
половиной тысячами отечественных и зарубежных сортов винограда.
Полмиллиона растений высадят здесь лесоводы!

Не сказал я еще об одной чрезвычайно интересной особенности Алешковских
песков.
Кто не слышал о филлоксере - злейшем враге виноградарей всего мира? Это
крохотное зелено-желтое насекомое паразитирует только на винограде,
главным образом на его корневой системе. Любая лоза, ставшая жертвой
филлоксеры, начинает болеть, чахнуть и вскоре погибает. Не раз за историю
виноградарства филлоксера разоряла целые районы, пускала по миру
виноградарей Америки, Франции, Италии и других стран.

А вот на Алешковских песках филлоксера не живет. То ли в здешних
песчаных почвах, состоящих на 98 процентов из кварцевых зерен, ей ползать
трудно, то ли острые песчинки смертельно ранят ее, но известен очевидный
факт - в Алешковский карантинный питомник, заложенный еще в 1897 году,
можно завозить лозу из любого района мира и. она выходит отсюда
обезвреженной.

Кроме винограда, на здешних землях-песках культивируется абрикос,
персик, яблоня, айва, черешня, грецкий орех, груша, слива, вишня.
Высока урожайность плодовых и косточковых.
Абрикоса, например, снимают здесь до 120 центнеров с гектара, сливы -
до 80. Найдены также способы возделывания ранней земляники, дающей более
двухсот центнеров с гектара.

Особенности теплового режима Алешковских песков раскрывают большие
перспективы и перед овощеводами. Здесь не только можно выращивать ранние и
сверхранние овощи, но и снимать с одной и той же площади по дватри урожая
в год. Опытники станции уже получали с гектара: 294,2 центнера ранней
капусты и 473,3 центнера поздней при повторном использовании той же
площади, 295 центнеров огурцов и 212 центнеров капусты, 277 центнеров
раннего картофеля и 398 центнеров поздних огурцов. Станция передала
сельскому хозяйству миллионы саженцев винограда, земляники, древесных
пород, тысячи центнеров семян кормового арбуза, африканского проса, чумизы.
И все это сделали скромные, жадные до работы мои друзья-лесники.

У алешковских лесоводов впереди много дел.
Надо отвоевать у пустыни последний плацдарм, чтоб географы исправили на
своих картах название этой местности. Недавно поступил  срочный заказ -
посадить две тысячи гектаров леса в Аскании-Нова, озеленить морское
побережье в районе Скадовска. И люди идут дальше - думают, изучают, ищут,
пробуют. Механик Цюрупинского лесхоззага В. Н. Кича изобретает новые и
новые приспособления к лесокультурным орудиям. Работник станции кандидат
биологических наук И. М. Тарасенко усовершенствует способы борьбы с
вредителями молодого леса, освирепевшими в здешних благоприятных условиях.
Начальник Херсонского областного управления лесхоззага А. А. Крыжевский
вынашивает интереснейшую идею. Он думает увлажнить Алешковские пески,
изменить здесь микроклимат - надо разрыть экскаваторами "саги", превратить
их в озера с вечной водой...

Есть у лесоводов и свои большие нужды.
Необходим малогабаритный и выносливый грузовой вездеход - подымающиеся
леса нельзя сохранить и вырастить, передвигаясь "на своих двоих",
вытаскивая на руках из глубины барханов сучья и деревца, которые с каждым
годом все тяжелеют. Подвижники, сажающие леса и сады на Алешковских
песках, мечтают о том, чтобы учитывались особенности их работы в "горячем"
цехе - бюджетные ассигнования не ставят лесоводов в равные материальные
условия с тружениками смежных районов.

И последнее. На Алешковские пески давно уже идут запросы из многих
зарубежных организаций. Люди просят поделиться опытом, интересуются
материалами исследований, печатными работами сотрудников станции и
лесничих. Это правильно, что отказа они не получают. Однако драгоценный
опыт алешковских лесоводов мы должны взять на вооружение прежде всего
сами, потому что в других районах страны пески пока наступают на нас
широким фронтом. Только на Украине их еще около полумиллиона гектаров.
Доходит черед до Чирских, ТерСко-Кумских, Астраханских, Закавказских,
Среднеазиатских песков. Они могут и должны быть остановлены!